Даря:)

Непроницаемость духа. Муж осмотрительный, коль хочет, чтоб его уважали, не позволит нащупать свое дно - ни в познаниях, ни в деяниях; с ним можно лишь познакомиться, но нельзя до конца постигнуть. Пусть никто не знает предела твоих возможностей, иначе дашь повод для разочарования. Никогда не дозволяй видеть тебя насквозь. Когда не знают и сомневаются, почитают больше, чем когда все твои силы, хоть и большие, налицо.

Б Грасиан Карманный оракул (житейские мудрости)

“Самое ужасное, что может случиться, - ничего”

Не зовсім приємно, коли намагаєшся відкрити близькій людині піддони своїх дахозривів, а вона потім хєрачить тебе тими піддонами по голові...

Випадково натрапила вкотакте на чувака з цікавими думками.
От деякі з них:

Время убегало тараканом. Накрыли грязным стаканом. Остановилось. Секундная стрелка застопорилась. Бьёт по медному крану. Досуха. Весь прошлый день, вылился. Остатки ужина в перевёрнутой ложке. В разбитой тарелке вся ночь с добавкой. На пол сон разлили. Липко, а ты наступил. Соль перец, по вкусу.

Интересно с кем ты ел, пил-спал, зажигал, когда п,,,,ереплывал Беломор Канал. И куришь ты кал. Что то есть это что то стрижёт, бережёт кот, без слов спел под гитару сыграл без нот. К воде лет. Вот. Так сказал бы аксакал, без кредита за нал. Три литра, два коробка хватит сполна на лето и в голове винегрет. Потом жор – соевые котлеты. Соус, за основу морская вода. Не надо любить меня. Как есть, без билета, ансамбля, Асcоли, банкета. Позвони на этому номеру в гетто. В посылке анкеты. Секретных агентов. Марки в конвертах. На языке таблетки, потом опять сушняк – ломает ветки, в костёр кусочки глины- лепите нецки, кретины.

Лимон, гранат в чай, тесно, нет места под одеялом простынь в красном, пластырь на пальцы и сигареты, все грязные мысли вместе, цветные и ветреные, по улице, губы треснули. Лица не те. Остались лежать, жаль, на асфальте, буквой в газете, точкой в квадрате. Финальные титры, своих биографий с подачей на завтрак, под кофе в кровати – вливали залпом.
P/s Без сахара кстати

Осень в Тибете, в луже, закате. Вытекает яйцом в омлете, пускает сок помидором в салате. Осень в крови с никотином вместе, мыслью «из ряда вон» некстати. Сегодня сидели с ней на новом месте, завтра уже кашлял лёжа в кровати. Дождём на глаза – бился в экстазе. Дома медитировал у батареи. Ебал мозг осень встречая. Чайник дымился по кипятку скучая. А я как идиот задрал глаза. Нес домой печеньки к чаю.

Это походило на тщетные попытки построить карточный домик у ребёнка – эпилептика. Праздничные открытки с берега на берег, люди шепчутся, солнце вертится. Это танцуя – думало вмещать или сеять множество истерик. Возводить ли в квадрат игрик, изменять ли будучи единицей нолику. Прятала дом в себе, от дождя. Сидя у окна, кот на руках линял в налысо. Под небом небо смотрело в зеркало. Небо не отражалось. Далеко далеко, плыли параходы. А он так и не увидел моря. Хотя написал про него два небольших рассказа, и нарисовал пару картин. Почти как настоящее, только срисованное с фотографии. И с цветом ошибся. Жизнь прожитая в этом городе становилась совокупностью вырванных листов из дневника, написанных в захлёб от переизбытка не повседневности, и с десяток «Зенитовских» фотографий. Всё помещалось в прозрачный файл формата А4. И с расстояния в десять метров напоминала газетные вырезки.

В том поле под грозой, кричали два кита, и ветер небо разрывал в местах где всё темней и гуще. Мой спутник, мерил поле в «туда – сюда» до скрупулёзной точности в шагах, и солнце пряталось жуком в навозной куче. Все спички вымокли, и молнии в контрастности играя тушили – поджигали все леса чтоб те бесили мне в ночи мигая. И я не знал где правильный маяк. Туман сжимал, душил. Я обжигался думая о пламени костра. Всё выводило из себя, хотя бы тем , что находилось где – то. В конкретной точке пропитывалась, покрывалась плесенью, сгнивала вся планета. Я ненавижу находиться здесь. Я ненавижу каждую блять птицу, за невозможность взять меня с собой, те самолёты что в ночи летают, и вот что я скажу. Не то чтобы не знают, а даже не хотят, воспринимать на что же срут во тьме густой. Я проклинаю каждую ту белку, что трижды уж до тла, вон в том лесу, я с радостью бы здох здесь от пожара. Но вместо этого неведомо куда иду. За три недели, ни костра, ни человека. Я жру мышей, я жру траву. Ни вдалеке хоть псевдо электрического света. И знаешь, я хочу войны. Чтоб первая ракета. Я буду эпицентром. Уж это, я смогу.